1960–1965 гг.

Не подумайте, что в жизни Каюма Муртазаева всё шло гладко. Да, у него сложились вполне деловые, конструктивные отношения с главой республики Шарафом Рашидовым, который поначалу всячески поддерживал молодого перспективного руководителя. Но, как оказалось, были и недоброжелатели, и завистники, и сплетники. Это вылилось в несправедливую критику на той самой объединённой партийной конференции столичных обкома и горкома, которую мы уже упоминали. Она состоялась 25 декабря 1964 года. 

Местная оппозиция решила дать бой главе республики, обвинив Ш. Рашидова в угодничестве перед Н. С. Хрущевым. Благо Хрущева к тому времени уже отстранили от власти на знаменитом Октябрьском пленуме ЦК КПСС. Так что санкций со стороны Москвы можно было не опасаться. Главным критиком Рашидова стал Вали Усманов, заместитель заведующего организационно-партийным отделом Ташкентского обкома. 

В своём выступлении он упрекнул главу республики, скрупулезно подсчитав, сколько раз тот в своей речи на XXII съезде КПСС восторженно отзывался о Хрущеве. 9 раз. В то время, как «1-й секретарь ЦК КП Казахстана Динмухамед Кунаев упомянул имя Хрущева только 8 раз, а 1-й секретарь ЦК КП Белоруссии Кирилл Мазуров — всего 7 раз», — громил Рашидова Вали Усманов» (Ф. Раззаков. Коррупция в Политбюро, или Дело «красного узбека»).

Досталось от Усманова и тем, кто, как ему казалось, поддерживал Шарафа Рашидова:

«Товарищ Рашидов мстителен, зажимщик критики и покровитель зажимщиков критики, нарушителей партийной дисциплины и двурушников… Товарищ Рашидов субъективно осуществляет подбор и расстановку кадров не по ленинским признакам, а по принципу родства и землячества. По приятельским отношениям окружил себя таким подхалимом, угодником и двурушником, как товарищ Муртазаев — первый секретарь Ташкентского горкома партии…»

Несмотря на то, что большая часть участников конференции была на стороне Усманова («Когда голосование состоялось и огласили его итоги, выяснилось, что из 832 делегатов большинство (744 человека) проголосовало за Усманова, и только 88 голосовавших высказались против него». (Ф. Раззаков. Коррупция в Политбюро…) В огульной критике Каюма Муртазаева зал не поддержал выступающего.

Своё веское слово сказал и руководитель Ташкентского обкома М. Абдуразаков. Он назвал выступление Усманова демагогическим. И продолжил:

«Да, у Муртазаева полно недостатков, но в том, что он подхалим, я не согласен. Побольше бы таких “подхалимов”, как Каюм Муртазаев!» Последняя фраза вызвала аплодисменты присутствующих, многие из которых знали Муртазаева как прямого и принципиального руководителя.

Ф. Раззаков. Коррупция в Политбюро, или Дело «красного узбека».

В ответном слове Ш. Рашидов помимо прочего тоже встал на защиту лидера ташкентских коммунистов:

«Товарищ Муртазаев, которого незаслуженно назвали подхалимом, говорил о том, как много делается по строительству и благоустройству столицы республики. Мы внесли предложение в ЦК КПСС и Совет Министров СССР о строительстве и благоустройстве Ташкента. Вчера был Президиум ЦК КПСС и нам сообщили, что в основном предложения одобрены. Реконструкция города будет закончена в течение трёх-пяти лет. Если в прошлом году жилья было введено 300 с лишним тысяч квадратных метров, то теперь ставится вопрос о том, чтобы ежегодно вводить 600–700 тысяч квадратных метров. Количество населения в Ташкенте за короткий срок увеличилось до 1,5 млн. человек!».

Ф. Раззаков. Коррупция в Политбюро, или Дело «красного узбека».

Слово было предоставлено и Каюму Муртазаеву (цитируем по книге Ф. Раззакова «Коррупция в Политбюро…»):

«Тот же К. Муртазаев, взяв слово, повел атаку уже на самого В. Усманова. В частности, была зачитана характеристика на него, в которой отмечалось, что в октябре 1960 года городской комитет партии, обсудив состояние дел по подбору и воспитанию кадров, а также деятельность В. Усманова как первого секретаря Кировского райкома партии, не рекомендовал его повторно на эту должность на районной партийной конференции. 

Почему? Как объяснил Муртазаев: “проработал с 1958 года и за это время в своей практической деятельности глубоко не вникал в организационно-партийную, идеологическую работу, руководство районной парторганизацией осуществлялось поверхностно, нередко проявлялось безответственное отношение к подготовке и проведению пленумов райкома, собраниям партактива и другим партийно-политическим мероприятиям. В вопросах подбора кадров тов. Усманов проявляет беспринципность, в отношении с людьми допускает нетактичность и грубость, болезненно реагирует на критические замечания. Горком партии считает целесообразным в дальнейшем использовать тов. Усманова на другой работе”».

Итак:

«Выступление В. Усманова периодически прерывалось бурными аплодисментами, что явственно указывало на то, что у него в зале имеется достаточное количество сторонников. Что вполне естественно, поскольку дело, как мы помним, происходило на Ташкентской партконференции, а не на Самаркандской. И хотя среди руководителей Ташкента хватало людей либо преданных Рашидову (вроде руководителя горкома К. Муртазаева, который являлся кандидатом в члены Бюро ЦК КП Узбекистана), либо лояльных ему (вроде главы обкома М. Абдуразакова, который был выведен из членов Бюро ещё в 62-м), но они не в силах были сорвать эту атаку на Рашидова. Хотя перевесить чашу весов в его сторону в итоге они всё-таки сумели. Несмотря на присутствие в зале значительного числа сторонников Усманова, поставленной цели оппозиция так и не достигла — Рашидов устоял»

Ф. Раззаков. Коррупция в Политбюро, или Дело «красного узбека».

Но, видимо, с тех пор он стал очень подозрительно относиться к соратникам. Тем более, что в Москве заговорили о так называемом «комсомольском заговоре».

Эту историю следует изложить подробнее, поскольку она, возможно, сказалась на дальнейшей судьбе Каюма Муртазаева. И — не исключено — его преждевременной смерти.

Мы уже упоминали выше, что после XIII съезда комсомола сменился первый секретарь ВЛКСМ. Александр Шелепин, которого называли «железным Шуриком», проработал в аппарате ЦК ВЛКСМ почти 15 лет. Он пользовался огромным авторитетом среди коллег и комсомольского актива страны. Его уважали:

«Характер у Шелепина был твердый и властный, вёл он себя смело, не юлил и перед начальством не заискивал». 

Л. Млечин. Железный Шурик.

Такого человека было за что уважать. 

За годы работы в комсомоле у Шелепина, конечно, образовался большой круг единомышленников среди комсомольского аппарата. Люди, когда-то работавшие в комсомоле, переходили со временем на партийную, советскую работу, в органы правопорядка, в КГБ (как и сам Шелепин — он три года возглавлял КГБ СССР). Как бы то ни было, Шелепин представлял молодую, образованную часть партийно-советской элиты — таковыми были и те, кто стоял за ним и за него.

«Шелепин раздражал товарищей по партийному руководству разговорами о том, что члены Политбюро оторвались от масс…»

Л. Млечин. Железный Шурик.

Конечно,

«на фоне старцев и партбюрократов Александр Николаевич Шелепин действительно выделялся и своей энергией, и желанием перемен, он часто играл “не по правилам”, а потому рано или поздно был обречен».

Снегирев В. Н. Александр Яковлев. Чужой среди своих.

Шелепин, например, подготовил в Политбюро большую записку о том, что

«высшим руководителям необходимо вести себя скромно. Товарищи по партийному аппарату стали относиться к нему с опаской, а потом с ненавистью».

Л. Млечин. Железный Шурик.

И как считали его недоброжелатели (поскольку у того всюду свои люди, бывшие комсомольцы), «птенцы гнезда Шелепина» попытаются захватить власть в стране. Постепенно они убедили в этом и Леонида Брежнева — Генерального секретаря ЦК КПСС.

И началось постепенное выдавливание бывших комсомольцев из властных структур страны: человек 30–40 разослали послами в малозначимые, далекие государства. Других назначили на менее значимые должности. Того же Шелепина сначала перевели из секретарей ЦК КПСС в ВЦСПС — профсоюзы, потом ещё ниже, и ещё ниже… Убрали из АПН и бывшего члена бюро ЦК ВЛКСМ Бориса Буркова, менее значимую работу предложили Николаю Месяцеву, Владимиру Семичастному, Николаю Егорычеву…

Это были, как правило, прямые, целеустремлённые, некорыстные, думающие руководители. В воспоминаниях и Семичастного, и Месяцева, и Егорычева, и Аджубея, и Мухитдинова, и Бурлацкого, и многих-многих других тогдашних представителей партийной элиты звучит одна и та же мысль. 

Цитируем по воспоминаниям Н. Месяцева:

«Владимира Семичастного убрали с должности председателя Комитета государственной безопасности СССР. Затем весной и летом 1970 года были освобождены Владимир Степаков — заведующий Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС, Василий Толстиков — первый секретарь Ленинградского обкома и горкома КПСС, Василий Дрозденко — член Политбюро, секретарь ЦК Компартии Украины, Николай Родионов — первый секретарь Челябинского обкома КПСС, Каюм Муртазаев — первый секретарь Бухарского обкома Компартии Узбекистана, Георгий Тер-Газарянц — секретарь ЦК Компартии Армении, Дмитрий Горюнов — генеральный директор Телеграфного агентства Советского Союза, Вадим Тикунов — министр охраны общественного порядка РСФСР, Борис Бурков — председатель правления Агентства печати “Новости”, Рафик Нишанов — секретарь ЦК Компартии Узбекистана. В апреле 1970 года от обязанностей председателя Комитета по телевидению и радиовещанию был освобожден и я. Несколько позже был выведен из состава Политбюро ЦК КПСС Александр Шелепин…» 

Зачистка комсомольцев состоялась.

Но возможен вопрос: причем здесь Муртазаев? Однако если верить воспоминаниям Владимира Семичастного:

«Муртазаев из Узбекистана — схватывавший всё на лету, ориентировавшийся в любых обстоятельствах человек. Его побаивался даже Рашидов. Когда Муртазаева назначили первым секретарем горкома партии в Ташкенте, Рашидов сделал всё, чтобы его дискредитировать».

В. Семичастный. Беспокойное сердце.

Насколько это суждение верно — трудно сказать. Но, что называется — при всем уважении к Шарафу Рашидову, он тоже играл (или вынужден был играть) по правилам того времени. Именно Рашидов помог Брежневу избавиться от первого секретаря Московского горкома партии Николая Егорычева, резко раскритиковав того на Пленуме ЦК КПСС. 

Есть ещё один момент, который нельзя обойти. Есть несколько цитат. Начнем, так сказать, с первоисточника — воспоминаний Михаила Горбачёва:

«В 1975 году во время своего отпуска я отправился с Раисой Максимовной в Узбекистан, имея приглашение Шарафа Рашидова. Встретили нас в Ташкенте тепло, с подчеркнутым вниманием, по-моему, даже придали нашей туристической поездке полуофициальный характер. Наше путешествие по республике началось с посещения Бухары и Самарканда. Друзья, а среди них мой старый товарищ по комсомолу Каюм Муртазаев, бывший в то время первым секретарем Бухарского обкома, с гордостью знакомили нас с шедеврами древнего зодчества: минаретами, мечетями, медресе. Муртазаев был рад встрече, но опасливо поглядывал на секретаря ЦК, сопровождавшего нас по поручению Рашидова. В какой-то момент Каюм улучил минуту и с большой тревогой заговорил об обстановке в Узбекистане: Рашидов — опасный, двуличный человек, которого надо остерегаться, он и его подручные чинят расправу над способными, проявляющими самостоятельность кадрами… Вскоре и сам Муртазаев, в котором узбекский лидер усмотрел соперника, пал жертвой. Его перевели в Ташкент, назначили председателем Комитета по трудовым резервам, убрав таким образом из политической сферы. Потом и вовсе Каюм оказался в изоляции, всё это подорвало его силы, и он ушел из жизни».

Михаил Горбачёв, Жизнь и реформы.

Позднее об этом эпизоде рассказывает уже Леонид Млечин в своей книге «Юрий Андропов. Последняя надежда режима», добавив, что об этом разговоре «Михаил Сергеевич никому ничего пересказывать не стал». А дальше этот эпизод стал гулять по просторам Интернета, уже как каноническое событие. 

А такого эпизода не могло быть. По нескольким причинам.

Во-первых, это совершенно не характерно для Каюма Муртазаева — жаловаться за спиной, сплетничать. Все окружающие, работавшие с ним — сотрудники, знакомые, друзья говорят о его прямолинейности, порой чрезвычайной. Если критикует — то в глаза. Тому много подтверждений в воспоминаниях знавших его людей.

Второе. Старыми друзьями по комсомолу Горбачёв и Муртазаев никак не могли быть. Их карьерные дороги практически не пересекались. 

1956 год: Муртазаев — первый секретарь ЦК ЛКСМ Узбекистана. Горбачёв — первый секретарь Ставропольского горкома комсомола. Ну, они могли, конечно, встречаться на комсомольских пленумах, но — дружить?!

1958 год: Муртазаев — секретарь ЦК ВЛКСМ, Горбачёв — второй секретарь Ставропольского крайкома комсомола. Но опять на дружбу не тянут эти должности — хотя бы потому, что к этой должности Горбачёва Муртазаев никак не мог иметь отношения. Он курировал комсомольские кадры союзных республик, но не РСФСР.

1961 год: Горбачёв — да, первый секретарь Ставропольского крайкома комсомола. Но Муртазаев уже не работает в ЦК ВЛКСМ. Он — в Узбекистане, в Ташкенте. Где могли пересекаться? На пленумах ЦК КПСС? Ну, там Муртазаеву было с кем обниматься встречаясь.

В 1970 году, когда Горбачёв стал первым секретарем Ставропольского крайкома партии, Муртазаев работал в Бухаре. Ну, приехал тот в отпуск в Ташкент с Раисой Максимовной — заметим, один из нескольких десятков первых секретарей обкомов СССР. И с чего бы Муртазаеву «улучать момент», чтобы жаловаться на Рашидова?! И кому?! Секретарю крайкома?! Не секретарю ЦК, не члену Политбюро, ни даже кандидату в члены Политбюро… Мог ли Горбачёв в те годы решать какие-то кадровые вопросы? Зачем его ставить в известность о якобы негативных качествах Рашидова, который давно, с 1959 года, возглавляет Компартию Узбекистана, который является кандидатом в члены Политбюро. Имеет в друзьях и Брежнева, и всех членов Политбюро, с распростертыми объятиями встречает в Узбекистане зятя Брежнева — Юрия Чурбанова… 

Как-то всё не логично получается. И главное: так называемые «шелепинцы» — Семичастный, Мироненко и другие почему-то не любили Горбачёва. Семичастный, будучи главой КГБ категорически отказал в переходе молодого Горбачёва в органы.

«— Горбачев? Не подойдет, его даже не предлагайте.

Почему председатель КГБ отверг предложенную кандидатуру — теперь уже узнать невозможно. Но отказ Семичастного спас Михаила Сергеевича».

Л. Млечин. Горбачёв и Ельцин. Революция, реформы и контрреволюция.

Это открыло Горбачёву дорогу к должности Генерального секретаря ЦК КПСС и как далее — Президента СССР.

У автора есть предположения, кто мог бы сказать Горбачёву подобные слова о Рашидове, но озвучивать их мы не будем. Ибо нет доказанных источников — только воспоминания. А они по прошествии лет могут и подвести… Как подвели, возможно, самого Михаила Сергеевича Горбачёва, который пересказал якобы состоявшийся подобный диалог с Муртазаевым.

…Но возвращаемся к работе Каюма Муртазаева в должности первого секретаря Ташкентского горкома партии. В конце 1965 года ему было предложено возглавить Бухарский обком партии. Повышение? Возможно. Ибо Бухарская область — крупнейшая область Узбекистана. Есть где показать свои лучшие деловые качества.

Но из столичных чиновничьих кресел карьера, как правило, складывается и быстрее, и удачнее…

Впрочем, история, как говорится, не имеет сослагательного наклонения. К тому же двенадцать бухарских лет Каюма Муртазаева оставили самый добрый след в сердцах жителей этого сложного, крупного, древнего региона. Но об этом далее.