1977–1982 гг.

… А потом случилась странная история. 

После 12 лет напряженной работы в Бухарской области, которая стала практически родной для уроженца Ферганской долины, его пригласили в ЦК Компартии Узбекистана и предложили возглавить… Государственный комитет по труду и социальным вопросам. Должность, несомненно, важная, но…

Какова причина перевода на другую работу? Есть несколько версий.

Конечно, не исключено, что главной причиной стало невыполнение планов по сбору хлопка. Ведь из-за стратегической важности хлопка-сырца уделялось повышенное внимание объемам его производства и доставки на перерабатывающие предприятия страны. Но! Как мы уже упоминали, К. Муртазаев категорически отказывался передавать в республиканский штаб по сбору хлопка фиктивные данные. Поэтому на фоне победных рапортов других областей Бухарская область выглядела, скажем мягко, не очень хорошо. 

А политическая ситуация в то время выглядела так: в 1976 году на XXV съезде Коммунистической партии Советского Союза Первый секретарь ЦК КП Узбекистана Шараф Рашидов заявил, что, хотя Узбекистан собирает четыре миллиона тонн хлопка в год, планируется увеличить его производство ещё больше, до пяти миллионов. Генеральный секретарь Леонид Брежнев спросил, сможет ли Узбекистан дать шесть миллионов тонн хлопка. Рашидов ответил: «Трудно, Леонид Ильич, но мы постараемся». Однако выполнить пожелание Брежнева было физически невозможно — получить шесть миллионов тонн можно было только с помощью фальсификаций.

По этому пути республика, к сожалению, и пошла. 

А такие как Каюм Муртазаев портили благостную картину по «белому золоту». Надо было это звено убрать. И действительно: после ухода Муртазаева из Бухарского обкома область волшебным образом вышла на плановые показатели и даже начала перевыполнять план по хлопку.

До так называемого «хлопкового дела» было ещё далеко — лет 6–7…

Правда, уже в 1979 году «перевыполнение» стало столь заметным, что в Бухарскую область нагрянула Прокуратура республики. Некоторым руководителям были предъявлены обвинения в хищениях социалистической собственности. 

Вторая, не менее правдоподобная версия: недоброжелатели жесткого и принципиального Каюма Муртазаева, которые в течение многих лет нашептывали руководителю республики всевозможные, скажем прямо, гадости про главу Бухарской области, видимо, смогли-таки своего добиться. И очень перспективный, молодой (всего 51 год!), опытный хозяйственник и руководитель был убран из политической жизни республики. 

Тут, возможно, свою роль сыграл и пример центра: уже несколько лет аппарат ЦК КПСС зачищал политическое пространство от так называемых «шелепинцев» (мы об этом упоминали выше). Больше 40 человек — бывших «комсомольцев» — разослали по разным странам, переведя их на дипломатическую работу. Других значительно понизили в статусе, переведя на малозначимые должности. 

Никаких репрессий — только мягкая сила. Не исключено, что именно так было принято решение и по Муртазаеву. Тем более, что среди партийной элиты республики ходили слухи: мол, лучшим преемником на тот момент непререкаемого авторитета, «отца нации» Шарафа Рашидова является Каюм Муртазаев.

Маленькая деталь: бывший второй секретарь Компартии республики Владимир Григорьевич Ломоносов в 1976 году был переведен из Узбекистана в союзные органы — тоже председателем Госкомтруда, только — СССР. По примеру Ломоносова — назначение и Муртазаева. Почему нет?

Вероятно, были и какие-то иные причины, но подковерные игры, несомненно, сыграли значимую роль в уходе Муртазаева из Бухары.

Уехав в своё время из Ташкента на работу в Бухару, Муртазаев сдал государству, как и полагается, свою квартиру. А вернулся и вынужден был жить с женой в гостинице, потому что хозяйственному отделу ЦК Компартии, который ведал вопросами обеспечения жильем руководителей республики, много месяцев было недосуг решить жилищный вопрос председателя Госкомтруда — это должность, кстати, в ранге министра.

Когда, наконец, жилье было получено — а это была окраина Ташкента, район Хувайдо, и семья крупного комсомольского, партийного, хозяйственного, политического и государственного деятеля Каюма Муртазаева въехала в свой дом, из окон они могли наблюдать только бесконечные хлопковые поля…

Понятно, что всякий труд почётен, и, как учили в детстве: «все работы хороши — выбирай на вкус». Но после многих и многих лет напряженнейшей деятельности, решения серьёзнейших проблем на всех предыдущих должностях, когда у рабочего дня не было границ «от и до», когда он начинался не позже семи, а то и шести утра и заканчивался, возможно, только через сутки, чтобы перейти в новый трудовой день… Понятно, что работа в Госкомтруде для 50-летнего мужчины была явно не по его возможностям, не по его знаниям, не по его опыту. Возможно, кто-то другой, менее опытный, на его месте тратил бы на решение каких-то важных вопросов много времени, а Муртазаев решал их, как говорится, «по щелчку», мгновенно. В том числе благодаря своим связям, своим многочисленным ученикам, но главное — своим компетенциям.

В те годы — целых пять лет! — его жена Тургуной, наконец, стала ждать мужа к ужину, уверенная, что вскоре после 19:00 он появится на пороге их дома на дальней окраине Ташкента… Дети смогут общаться с отцом. Внуки (при его жизни их было пять) играть с дедушкой и задавать ему много-много разных важных детских вопросов.

Правда, продлится это недолго. Всего пять лет. До 25 мая 1982 года. Когда остановится сердце замечательного человека, который умел не только честно, много и эффективно работать, но и замечательно дружить — искренне, открыто и преданно.

Он очень рано ушел. 56 лет — это не возраст для человека ХХ века. Не поговорил с внуками и внучками — их теперь восемь: четыре внучки и четыре внука. Не узнал, какими успешными стали его дети и дети его детей. Не испытал счастья полюбоваться на 16 своих правнуков — они пока маленькие, им расти и расти, выбирать свой путь. Но главное…

Помните замечательное выражение Владимира Маяковского:

«Делать жизнь с кого?» 

Потомкам Каюма Муртазаева есть с кого «делать жизнь».