1965–1977 гг.

«В Бухаре особенно почитают трёх человек, занявших своё достойное место в социально-экономической и политической жизни древнего края в XX веке. Их имена всегда упоминаются с особым почтением в беседах о прошлом, хотя с тех пор, как они покинули этот бренный мир, прошло много лет. Современники порой пытаются отодвинуть их имена на второй план, стереть их из истории Бухары, но они продолжают являть людям свой светлый облик, стряхивая с плеч пыль времён, потому что эти яркие личности — Файзулла Ходжаев, Абдурауф Фитрат, Каюм Муртазаев — своей деятельностью и добрыми делами смогли по праву завоевать сердца людей не только самой Бухары, но и сотен тысяч жителей нашей страны». 

Ильхом Каримов. Человек с горячим сердцем.

Такое почитание бухарцев дорогого стоит. 

Продолжаем рассказ об одном из этих троих людей. 

В 1965 году Каюму Муртазаеву было предложено возглавить Бухарский обком партии. Выше мы уже задавались вопросом: повышение это или почётное отстранение от столицы? 

Как бы то ни было, его работа в Бухаре оставила добрый след и в сердцах жителей области, и в жизни области.

Что из себя представляла тогда Бухарская область? Более 100 тысяч жителей. Территория — около 143 тыс. кв. км — это больше 30% площади Узбекистана. То есть — крупнейший регион республики, уступающий только Каракалпакской АССР. До самых отдаленных районов области за один день добраться было нелегко — надо преодолеть около 1000 км.

Главой области К. Муртазаев проработал больше 12 лет. И все эти 12 лет судьба испытывала первого секретаря на прочность. 

Посудите сами: под Урта-Булаком уже больше двух лет из-за допущенной технической ошибки горел столь необходимый республике и стране газ — его никак не могли потушить. 

В 1968–1969 гг. на регион обрушились сильнейшие морозы, каких в этих краях даже старожилы не помнили. 

В 1978 году практически подряд — два крупнейших землетрясения, которые разрушили Газли. 

И это, понятно, далеко не все проблемы, решением которых должен был заниматься руководитель области. 

Бухарская область — это и развитая промышленность с крупнейшими предприятиями союзного уровня. Это и сельское хозяйство — один только сбор хлопка требовал огромных усилий. Это и социальная политика, ведь Бухара — древнейшая цивилизация, а значит — крупнейший туристический центр. 

Но главное — люди, проблемы которых надо было решать ежедневно и ежечасно.

Это требовало внимания первого секретаря — да, в те годы именно так распределялись и обязанности, и ответственность. За все спросят с главы областного комитета партии. Но больше всего Муртазаев спрашивал с себя.

Иосиф Давыдов (автор книги «Триумф и трагедия советской космонавтики» — мы уже его цитировали), который привез группу космонавтов на специальные тренировки в Узбекистан, вспоминал:

«На следующий день появляюсь у первого секретаря Бухарского обкома компартии Узбекистана Каюма Муртазаевича Муртазаева. Человек он безмерно озабоченный проблемами области и особенно сбором хлопка. В семь утра он уже в обкоме, и дальше по пыльным, раскаленным солнцем дорогам разъезжает по районам области. И так до десяти вечера. Такое напряжение каждый день нужно уметь выдерживать, а он выдерживает, даже с сердцем, уже однажды пронзенным инфарктом».

Урта-Булак: 1074 дня и 22 секунды

Одной из крупнейших добывающих отраслей Бухарской области был газ — область стала практически главным газодобывающим регионом в Советском Союзе. Не зря и город, который появился возле открытого в 1956 году месторождения газа, так и назвали — Газли.

Но 1 декабря 1963 года на месторождении произошла авария с выбросом природного газа — бур попал в пласт с аномально высоким горным давлением (около 300 атмосфер) и высоким содержанием сероводорода. Бурильная колонна была выдавлена из скважины, и мощный фонтан газа воспламенился. 

Объем сгораемого газа составлял до 12 млн. кубометров в сутки! Высота факела достигала 70 метров. Ближе чем на 200 м к этому рукотворному факелу невозможно было подойти. Сгорело 15,4 миллиарда кубометров газа — это больше, чем ВСЯ планета Земля потребляет природный газ в сутки сегодня. Но дело не только в сжигаемом газе. Из-за продуктов сгорания был сильно загрязнен воздух. А самолёты, ранее летавшие над этим регионом, были вынуждены изменить маршруты полета — мощнейший взрыв мог случиться в любую минуту. 

Очевидцы вспоминали:

«Голос фонтана можно было сравнить с рёвом сотен реактивных двигателей и канонадой артиллерийских орудий. Вся долина была окутана маревом жара, горящий газ уничтожал тысячи слетавшихся на свет насекомых и убивал стаи перелётных птиц».

Что только не предпринимали специалисты, чтобы потушить факел, но обычные методы борьбы с газовым факелом результатов не давали. Не помогла даже артиллерия. А из-за высокой температуры бульдозеры, сгребающие песок, не могли приблизиться к факелу и лишь насыпали вокруг него некое подобие кратера. Но, как часто случалось в те годы, эту проблему замалчивали — в прессе ни слова.

Только-только избранный первый секретарь обкома сразу же поехал на место катастрофы — и своими глазами увидел весь ужас произошедшего. Решение этой проблемы стало едва ли не первым и главным делом нового главы области. 

В декабре 1965 года на заседании Верховного Совета СССР Каюм Муртазаев (он был депутатом) прервал молчание вокруг этой катастрофы, выступив с довольно жесткой речью:

«Серьёзную тревогу вызывает аварийное состояние одного из крупнейших газовых месторождений страны Урта-Булак, сырьевой базы строящегося газопровода Средняя Азия-Центр. Если отношение Министерства геологии СССР и других заинтересованных министерств к этому месторождению не будет коренным образом изменено, то колоссальные газовые ресурсы этого месторождения могут быть потеряны… На протяжении двух лет ведется бесконечное обсуждение многочисленными комиссиями и консультантами плана закрытия фонтана, но нет специального ответственного органа, состоящего из высококвалифицированных специалистов различного профиля, который бы осуществлял руководство работами непосредственно на месте…

В целях принятия быстрых и решительных мер по предотвращению потерь газа на месторождении Урта-Булак необходимо организовать комплексную бригаду по руководству ликвидацией аварии на этом месторождении, … необходимо принять самые безотлагательные меры по предотвращению потерь газа».

Стенограмма выступления К. Муртазаева на 7-й сессии 6-го созыва Верховного Совета СССР, 7–9 декабря 1965 г.

Именно после этого выступления удалось сдвинуть камень с мёртвой точки. Проблемой всерьёз занялись ведущие специалисты страны. А решение подсказали ядерщики — предложив направленный подземный… ядерный взрыв. 

Позднее очевидцы вспоминали:

«Буровики работали с ювелирной точностью. Для пробы спустили в скважину макет ядерной бомбы. Только убедившись, что охлаждение работает, спустили вниз ядерный заряд, затем закупорили скважину бетоном и эвакуировали персонал». 

Ситуация была столь серьёзной, что дату подрыва определили аж на заседании Политбюро ЦК КПСС, в присутствии Генерального секретаря Леонида Брежнева. Заряд был подорван 30 сентября 1966 года в 9:30.

…И через 22 секунды факел погас. Сразу же после взрыва в воздух поднялись вертолёты — необходимо было подтвердить, что не произошло прорыва радиоактивных газов. Прорыва не произошло. 

О том, каким образом удалось потушить факел, знало очень ограниченное количество людей. Каюм Муртазаевич был в их числе, но и супруга, и дети узнали об этом лишь спустя многие годы — уже после смерти мужа и отца, когда в СМИ были опубликованы материалы о ядерном взрыве 1966 года в Бухарской области.

А глава области продолжил заниматься обычными, ежедневными текущими делами: жилищное строительство, социальные вопросы, сельское хозяйство, животноводство… 

Казалось, жизнь вошла в нормальное русло.