Итак, Каюм Муртазаев вернулся в Узбекистан, вернулся в Ташкент после двухлетнего перерыва. На очень солидную должность — первого секретаря Ташкентского горкома компартии Узбекистана, по сути — руководителя Ташкента. Города, который уже 30 лет (с 1930 года) был столицей республики.
Вот что вспоминал об избрании Муртазаева на этот пост Рафик Нишанов (последняя должность — председатель Совета национальностей СССР, а в тот момент — первый секретарь Октябрьского райкома партии г. Ташкента):
«Ташкентский горком партии возглавил новый человек Каюм Муртазаевич Муртазаев. Признаться, я был несколько огорчен. Каким образом сложатся отношения, найдем ли общий язык? Мы шапочно знали друг друга. Каюм возглавлял Ферганский обком комсомола, оттуда взяли первым секретарем ЦК комсомола Узбекистана, дальше Москва, секретарь ЦК ВЛКСМ. Теперь Муртазаев вернулся в республику, впервые на партийную (и очень высокую) должность.
Удивительная вещь: человек, к чьему избранию я отнесся, каюсь, без особого энтузиазма по принципу: от добра добра не ищут, через короткое время стал для меня очень дорогим, родным. Мы были верными товарищами, всецело доверявшими друг другу.
Слева направо: С. Назаров — преподаватель Академии Общественных Наук при ЦК КПСС, К. Муртазаев, Р. Нишанов — секретарь ЦК и член бюро ЦК Компартии Узбекистана, У. Камалов — первый секретарь Бухарского горкома партии, Д. Намазов — ректор Бухарского государственного педагогического института (из личного архива Д. Н. Намазова).
Поддерживали один другого в разных сложных ситуациях. Муртазаев, молодой партийный руководитель, бурно набирал вес, что не слишком нравилось некоторым из республиканского руководства, недолюбливающим людей своеобразных, независимых, имеющих по принципиальным вопросам своёмнение».
Р. Нишанов. Деревья зеленеют до метелей.
После сессии Верховного Совета. Слева направо: Б. Пастухов — первый секретарь ЦК ВЛКСМ, К. Муртазаев — первый секретарь Ташкентского горкома партии, Р. Нишанов — секретарь ЦК и член бюро ЦК Компартии Узбекистана.
Ташкент начала 60-х годов прошлого века, конечно, не нынешний город. Всё было скромнее, консервативнее, в чем-то патриархальнее (такой, впрочем, была тогда вся большая страна — СССР). Он был примерно таким: слева многоэтажные дома, а справа — частные домики, построенные не один десяток лет назад. Словом, как говорилось в одном известном фильме — город контрастов.
Ташкент, 1960 г.
А ещё это был многонациональный город. Немало бывших беженцев, эвакуированных сюда во время войны, остались жить в Ташкенте — не вернулись в родные места. Ташкент же, как известно, принял сотни тысяч людей из западных регионов СССР, из мест, где шла война.
«Кого только не видел наш парк! Пестрый, многоязычный парк Тельмана… На его аллеях одновременно можно было услышать “украиньску мову”, идиш, темпераментную армянскую речь, гортанный хорезмский говор, неповторимые одесские обороты… Ташкент стал приютом для многих. Кого-то сюда сослали, как корейцев с Дальнего Востока, турок-месхетинцев и чеченцев с Кавказа, крымских татар из благословенного Крыма. А сотни тысяч русских, украинцев, белорусов, евреев были эвакуированы в “хлебный” город в лихолетье войны. А греки? Они появились, спасаясь от жесточайшей гражданской войны, разгоревшейся на их родине»
Исхаков Джасур. Сны о старом Ташкенте.
Вот в такой удивительный город вернулся Каюм Муртазаев. Не просто вернулся — он вернулся главой этого многонационального города с населением почти в миллион жителей.
1960-е годы. Здание Ташкентского горкома партии. Здесь был рабочий кабинет Каюма Муртазаева.
В те годы именно партийные органы отвечали за промышленные предприятия, за школы, детские сады, больницы, поликлиники, институты, техникумы, транспорт, строительство, театры, спортивные учреждения, стадионы, концертные залы, науку, кино… За всё. Не было сферы в жизни города, в данном случае — Ташкента, за которую бы не отвечал городской комитет партии и в первую очередь её руководитель. Которому всего 34 года.
До Муртазаева в Ташкенте первые секретари почему-то недолго пребывали в этой должности. Его предшественники на этом посту Фахмутдин Ходжаев и Расул Гуламов — проработали по два года, Сиродж Нурутдинов — вообще только год… И все трое были значительно старше нового партийного лидера Ташкента.
А ещё необходимо вспомнить, что Ташкент считался витриной советского Востока — как, например, республики Прибалтики в те годы были витриной СССР. Узбекские газеты начала 1960-х годов пестрели сообщениями о визитах политиков, профсоюзных деятелей, кинематографистов, художников — из Индии, Туниса, Алжира, Индонезии, Ливии, Ганы, Перу, Китая, Венесуэлы, Гвинеи, Афганистана, Пакистана, Бирмы, Цейлона, Мексики, а также Италии, США, Дании, Франции и других западных стран.
Во второй половине XX века Ташкент стал не просто столицей Узбекской ССР. Город превратился в важную площадку международной дипломатии. Сюда приезжали лидеры Азии, Африки и Латинской Америки — монархи, президенты, революционеры. Их визиты стали частью большой мировой политики эпохи «холодной войны». Город фактически выступал мостом между Востоком и Западом. Естественно, что горком партии так или иначе занимался приемом гостей столицы республики.
В 1961 году в Ташкент прибыл премьер-министр Индии Джавахарлал Неру. Он побывал на Чиланзаре, строительство которого велось большими темпами.
В 1963 году в Узбекистан прибыл лидер Кубы Фидель Кастро. Визит команданте в СССР был засекречен — полгода назад случился Карибский кризис, поставивший мир на грань катастрофы. Но Н. С. Хрущев и Джон Кеннеди сумели договориться, правда, без совета с главой Кубы, что эмоционального Фиделя очень огорчило. Тогда Никита Хрущев пригласил кубинского политика в СССР, Кастро ответил согласием. Так что его визит в Страну Советов был жестом примирения. Кроме того, руководители стран должны были обсудить экономические вопросы.
Кастро прилетел не в Москву, а в Мурманск. А Ташкент стал третьей точкой на маршруте Фиделя в поездке по СССР.
И здесь случилась занятная история: в столице Узбекистана команданте выразил желание посетить местный универмаг. Ему выдали пять рублей, чтобы он что-нибудь себе купил. Фидель выбрал ремень для брюк. Его подвели к кассе, за которой сидел не многоопытный кассир, а изображавший его… министр торговли Узбекистана. На всякий случай. Свидетели вспоминают: тучный чиновник едва помещался в кресле кассира. Но это бы ладно. Чиновник просто не знал, как вращать ручку, чтобы открылась касса. Видимо, семь потов сошло у главного торгового начальника, пока он обслуживал Фиделя. А тот, как ни в чем не бывало дотошно расспрашивал «кассира», буквально засыпая его вопросами о распорядке дня и особенностях торговли обычного советского универмага. Ситуацию спас переводчик, который практически на все вопросы отвечал самостоятельно, не утруждая себя точным переводом. Визит Кастро в магазин завершился тем, что «кассир» забыл выдать кубинскому лидеру чек за покупку.
Инсайдерская информация (не шутка!): у одного из сыновей до сих пор хранится большая бутылка кубинского рома, которую Каюму Муртазаеву подарил Фидель Кастро.
Визит Кастро в Узбекистан был, конечно, ярким, знаковым событием, но в эти годы в Ташкенте побывали и президент Ганы Кваме Нкрума, и президент Пакистана Мухаммад Айюб Хан, другие лидеры.
Рафик Нишанов, возглавлявший в те годы уже Ташкентский горисполком, не преувеличивал, утверждая:
«Ташкент — ворота Советского Востока, город, который ежегодно посещают десятки иностранных делегаций, сотни зарубежных туристов».
И первый секретарь горкома партии обязан был сделать все, чтобы витрина эта выглядела достойно. Впрочем, она так и выглядела.
Столица Узбекистана была призвана продемонстрировать примеры стремительной индустриализации, интенсивного строительства, жилищной реформы, массового бесплатного образования и многоуровневого медицинского обслуживания. Чтобы город стал привлекательным для туристов — в том числе иностранных.
25 декабря 1964 года состоялась объединённая партийная конференция городского и областного активов Ташкента и Ташкентской области (к этому событию мы ещё вернёмся). На нем прозвучало выступление Первого секретаря ЦК Компартии Узбекистана Шарафа Рашидова, который рассказал, как перед Н. С. Хрущевым приходилось отстаивать существование Ташкентского горкома партии (в те годы у Никиты Сергеевича была идея фикс, которая кое-где воплотилась в жизнь — создать на местах отдельные городские и сельские комитеты партии, либо вовсе ликвидировать горкомы, отдав всю полноту власти сельским партийным комитетам).
Федор Раззаков в книге «Коррупция в Политбюро, или Дело «красного узбека» цитирует речь Ш. Рашидова:
«Мы считали, что Ташкентский горком ликвидировать нельзя. Это столичная партийная организация, сюда приезжает много иностранцев, имеется очень крупная промышленность. Мы пошли к нему один раз, он ругал, второй раз отругал, третий раз пришли, а у него лежит записка — ликвидировать горкомы. Но третий раз он сказал: “Черт с вами”. Как известно, наш горком остался».
Первый республики и первый столичного горкома хорошо понимали друг друга, вместе стремились улучшить жизнь города и республики.
